Пэт Мэтини - Pure Jazz - интервью Энди Аледорта

Power Station at Berklee NYC

 - В 1985 году Вы выпустили прекрасную концертную запись трио «Rejoi-cing» с басистом Чарли Хэйденом и барабанщиком Билли Хиггинсом, где в фокусе была чисто джазовая импровизация. Пожалуй, эта сторона вашего творчества оставалась в тени, пока вы не выпустили этот альбом вместе с басистом Дэйвом Холландом и барабанщиком Роем Хэйнсоном. Как возник этот проект?

- В то время моя группа гастролировала в Европе. Но и к последней неделе этого турне я по-прежнему чувствовал себя в форме. И я решил, что могу сделать альбом с Дэйвом и Роем.

- Где вы записывались?

- На «Power Station». Мы записали весь альбом, 14 композиций, за восемь часов. За пару дней до этого я написал часть из моих вещей, а кроме того мы сделали несколько стандартов. Мы записали «Old Folks», тему Майлса Дэвиса «Solar», «Tune Up», «All The Things Are You», а также мелодию Орнетта Коулмена «Law Years» с альбома «Science Fiction», E-мажорный вальс, который мы уже давно играем с группой, и неплохой Eb-блюз. Там были ещё две мои вещи, но они не вошли. Всего мы набрали 90 минут стоящего материала, но для компакт-диска нужно только 70 или 60, поэтому мы отобрали лучшее. «Power Station» - очень клевая студия, у них был свободный день и они дали нам время. Мы просто играли, не думая о том, что нас пишут. Неделю спустя я прослушал, что получилось. Я играл так свободно, как никогда ранее на записи. Это немного похоже на мои концертные записи с Чарли Хэйденом и Билли Хиггинсом. Мы не использовали никаких аранжировок и никаких хитростей. В результате получилась очень классная запись; чем больше я её слушаю, тем больше она мне нравится; и откуда это все взялось? Несколько последних пластинок группы записывались на протяжении месяцев, а эта была сделана за день. Это что-то сверхъестественное. Я уже почти забыл удовлетворение, которое приносит  такой способ записи.

- Играли ли Рой и Дэйв в последние годы вместе?

- Они никогда не играли вместе, за исключением одной, как они сами говорят, очень странной записи, сделанной несколько лет назад. Мои подозрения о том, что они могут составить отличную команду, оправдались. Они оба играют в настоящей агрессивной манере «on the top of the beat». Первые ноты, которые мы сыграли вместе, пошли в запись. Это было здорово. Все чувствовали себя очень раскованно. Это было подобие джем-сейшна.

- А много ли вы записали на «Power Station»?

- Практически все пластинки, начиная с «Offramp». Я очень люблю «Power Station». Обычно я работаю в «Студии А». Высокий потолок и обитые деревом стены создают в ней отличную акустику. Кстати, я записываюсь без наушников. Просто с двумя мониторами. Это очень помогает. Такое ощущение, что вы играете под магнитофон.

- Громко ли звучат мониторы?

- Да, очень.

- Тогда через них вы слышите звучание всего трио?

- Да.

- Это похоже на то, как Стиви Рэй Воэн записывал свой последний альбом.

- Одетые наушники могут испортить все дело, потому что ни с того ни с сего, в первую очередь вы начинаете заботиться о динамике каждой ноты, которая на самом деле в них передается не совсем естественно.

- Как можно охарактеризовать написанные вами темы?

- В основном они в чисто джазовом стиле, в триольной ритмике. Я написал небольшие пьесы, а затем написал балладу. Многие из тех, кто слышал её, говорят, что она напоминает «Bright Size Life», пожалуй, это справедливо. В этой вещи более джазовый материал, но мелодия похожа, да и звучание песни напоминает «Bright Size Life».

«Bright Size Life» 1976 - Pat Metheny

- В свое время «Bright Size Life» выделялась оригинальностью композиции и необычностью звучания. Пытаетесь ли вы сейчас найти иной подход?

- Очень сложно создать что-то новое. Я всегда рассматривал себя в одном ряду со множеством других музыкантов. Для меня Джимми Холл был настоящим отцом, и не только для меня. Многие молодые гитаристы, включая Джона Скофилда, Билли Фризела, Джона Аберкромби, Мика Гудрика, испытали его влияние. Все мы являемся наследниками того, что он открыл. Кроме того, на меня сильно повлиял Уэс Монтгомери с точки зрения мелодической цельности. Было время, когда я играл точно как он – большим пальцем, октавами.

- Вы, наверное, выучили все соло с «Groove Yard»?

- Да, пытался их выучить, но это получилось так плохо, что я понял, что не стоит заниматься этим. Что Уэс сделал, то сделал; это уже сделано и все. Из его музыки можно извлечь массу уроков. Можно всю ночь, не выходя из дома, играть октавы большим пальцем. Но я должен сказать, что, когда я слышу других гитаристов, играющих октавами близко к стилю Уэса, меня это коробит. Обычно я либо выключаю телевизор, либо ухожу, потому что мне кажется это неуважительным. Тоже самое я чувствую, когда слышу басистов, звучащих как Жако. Жако играл так, что хотелось спросить: «Откуда это взялось?»

- Вы были удивлены, когда зрители реагировали на вашу игру, как нечто совершенно необычное и свежее?

- Когда эта запись вышла, она не привлекла к себе большого внимания. На неё были разные рецензии. У меня сейчас на неё совсем другой взгляд, чем был тогда, потому что, по правде говоря, после того как мы сделали «Bright Size Life», я не мог слушать эту пластинку почти 7 лет. Я думал, что она ужасна. Все прошло хорошо, было весело и Жако был великолепен; он был первый раз в Европе, и был очень энергичным парнем, так что все было прекрасно, но я помню, что у меня все время было ощущение, что я могу сыграть лучше. И все было сделано, как во время любой джазовой записи, очень быстро, почт за один день. Теперь, через 15 лет, я вижу, что это была одна из лучших моих записей.

- Почему вы так говорите?

- Потому что в ней что-то есть. Теперь, кроме того, она имеет для меня особое значение из-за Жако. Я определенно считаю, что это одна из лучших его записей.

- С моей точки зрения, когда вы играли втроем, от вас исходила какая-то позитивная энергия, нечто возвышающее; что-то похожее я ощущал на первом концерте «Оркестра Махавишну» в 1971 году.

Махавишну Оркестра, концерт во Франции 1972

- Кроме «Offramp» какие ещё записи были сделаны в то время?

- О, я помню тот концерт, это было что-то. Перед ними выступала группа Ларри Кориелла «11-ый Хаус», в которой играл Стив Маркус и слепой пианист Майк Мэндель. У них была хорошая ритм-секция. Они здорово смотрелись, и я подумал: «Каково же будет Маклафлину выступать после них?» И они вышли… Это было самое громкое выступление из всех, которые я слышал за всю свою жизнь! Это было похоже на землетрясение. Все происходило в университете в Майами на открытой площадке. Это известный концерт, там было 6 тысяч зрителей, серди них много музыкантов.

- Мне говорили, что он играет быстрее, чем Элвин Ли.

- Возможно в 10 раз быстрее (смеётся).

- А как насчет «Awakening», где играли только Джон и Билли Кобэм?

- Композиционно это было одним из интереснейших сочетаний мелодии, которые я когда-либо слышал. Исполнительская сторона впечатляла не меньше. Кстати, многие пытались играть как Маклафлин и довели его материал до уровня клише.

- У вас тоже появилось довольно много имитаторов после того, как вы приняли участие в большой записи Чака Манжионе. Был период времени, когда звучание вашего ансамбля считалось новинкой, и множество парней пыталось играть похоже и добиться вашего звука.

- Когда люди пытаются звучать как я, они звучат очень плохо. Были люди, которые звучали как Маклафлин, его довольно легко копировать. Я слышал, как играют под Скофилда, и это довольно неплохо, то же самое с Патом Мартино. Вы слышали, как люди пытаются походить на них, и получается довольно неплохо. Стоит мне послушать тех, кто пытается звучать как я, создается впечатление, будто кто-то попал в тяжелую автокатастрофу. А ещё это похоже на то, что они не могут найти ни одной верной ноты. Меня тошнит, когда я слышу их. Я ужасный объект для копирования. Я неподражаем (смеётся). У меня все это срабатывает благодаря моим чудовищным возможностям.  

- И ваш необычный стиль игры как нельзя лучше подтверждает это. Ваша техника, насыщенная скольжениями вверх и вниз по грифу (как будто вы играете лишь на двух струнах) обеспечивает столь необычное звучание. Мне кажется, что характер вашего звучания во многом зависит от желания играть не так как другие.

- Я действительно стремился добиться чего-то необычного. Поэтому я и начал писать свою музыку. Я не видел другого пути осуществления своих целей, и если бы я стал играть «All The Things You Are», стандарты, боссановы, или что-то другое, я звучал бы совсем традиционно. Тогда я подумал, что, если я сам напишу музыку, то возможно мои цели осуществятся. «Bright Size Life» была первым случаем, когда мне пришлось писать много музыки.

- Вы написали несколько потрясающих песен для этой пластинки. Например, «Sirabhorn». Это был совершенно новый и необычный подход. Я никогда не слышал ничего подобного.

- Мне кажется к этому довольно близки некоторые записи Гари Бертона. Гари и Кейт Джаррет очень сильно на меня повлияли в то время. Будучи в ансамбле Гари со Стивом Своллоу, Миком Гудриком и Бобом Мозесом, я очень сильно подвергался их влиянию. Вы слышали как Своллоу играет арпеджио?! Я многому научился у него. И у Гудрика тоже. Он был определенно лучшим импровизатором, которого я встречал, потому что каждый вечер он мог играть совершенно по-разному.

- «Phase Dance» - мелодия, которую вы по-прежнему исполняете. По многим параметрам она соответствует той музыке, которую вы сейчас делаете.

- Всего лишь несколько мелодий осталось с тех пор в репертуаре. Это «Phase», «Are You Going With Me», «Last Train Home», «First Circle» и «Letter From Home». Эти пьесы точно соответствуют моему ощущению музыки. Я уверен, что всегда буду счастлив играть эти вещи, потому что в каждой из них есть что-то очень важное для меня как музыканта. Что касается «Phase», то мы играем её уже 12 лет и каждый раз я играю её по-иному. Существует какой-то таинственный резонанс звучащих аккордов и того, как они накладываются друг на друга.

- Ещё одна вещь, которую вы часто используете в своих пьесах и свободной импровизации, заключается в том, что в переходе от аккорда D к Bb (например), вы на D играете 1,2 ступени и мажорную терцию, а на Bb – 1,2 ступени и минорную терцию. Это то, что часто встречается в ваших песнях (D: D – E – F#, Bb: D – E – F).

Да, это мой любимый ход. Я привык к нему, поэтому он встречается хотя бы раз в каждой вещи (смеется).

- Ритмически «Phase» построена также, как ваши новые песни и аранжировки, где используется масса перкусии.

- Да. Особенно часто я использую латино-американские ритмы, но придерживаюсь прежней ладовой концепции. Если вы пригласите в студию Пэдро, Нано или Маркаля и попросите их сыграть на «Bright Size Life», то это будет звучать так, как будто это сделал я сам. Имею в виду то, что мелодиям придается немного бразильского оттенка, но суть мелодии, я думаю, та же. Многие люди слышат перкуссию и думают – «это бразильское». Ритмически так, но с точки зрения мелодического материала и гармонии, все остается неизменным.

- Изменилась ли концепция того, что вы пишете для группы?

- Да, она значительно изменилась с 1980 года. Тогда я приобрел «Синклавир».  Теперь я практически все пишу на клавиатуре, а не на гитаре. Поэтому и произошло существенное изменение в композиции с того времени.

«Offramp» 1982 Pat Metheny

- Кроме «Offramp» какие ещё записи были сделаны в то время?

-  «As Fools Wichita» и «Travels». Имею в виду игру и композицию. Они ориентированы на клавишные, а не на гитару.

- Как изменилась ваша игра за последние годы?

- Мне кажется, что она значительно улучшилась и с точки зрения техники, и с точки зрения идей. Я чувствую, что играю сильнее.

- Были какие-то особые причины для этого?

- Я много играл с Чарли, Джеком де Джоннетом и другими крутыми ребятами, и это мне очень помогло. Кроме того, я много играл с Дьюи Родманом.

- Какие пластинки вышли в этот период?

- Это было своего рода переходное время. Я выпустил «rejoicing», который я действительно ненавижу. Для меня это одна из худших записей, если не самая худшая. У этого трио было столько энергии, сколько души, но когда мы делали запись, обстановка в студии была просто отвратительной. Эта пластинка стала причиной, по которой я покинул ECM. Я больше не мог терпеть Манфреда Эшера. К этому времени он создал невозможные условия для работы в студии. Нам оставалось только бороться, чтобы пробить этот барьер, который он возвел между нами и пленкой. Все это было очень мрачно. На пластинке всего лишь несколько неплохих вещей, например, «Lonely Women». Кроме того, на записи ужасный звук: плохой, приглушенный, с призвуками, хотя он не должен был быть таким. В то время я много играл с Чарли, Билли и Дьюи, и то, что мы сделали за год, стоит турне с пластинкой «First Circle». Во время этого турне я впервые почувствовал, что моя группа – это действительно что-то невероятное. До этого момента я думал, что она хороша, но не думал, что настолько. «First Circle» по-прежнему остается одной из лучших пластинок группы. Я горжусь, что выпустил такой альбом.

Перед этим я записал с Джерри Голдсмитом звуковую дорожку к фильму «Under Fire», в музыке которой было много того, чего я раньше не делал. В то время я много беседовал с Джерри Голдсмитом о композици. Я спрашивал: «Как ты делаешь это? Ты играешь на фортепиано?». Он отвечал: «Нет, нет, нет. Это недостаток вас, исполнителей, - вы пишете только то, что можете сыграть». До меня дошло, что он тысячу раз прав. И я сказал себе: «О’кей, теперь я буду сначала писать, а лишь потом – пытаться это сыграть». Таким и был «First Circle».

- Это прекрасная мелодия, что-то вроде мини-оперы.

- Её очень весело играть. Такое впечатление, что куда-то мчишься на полном газу. Эта мелодия похожа на какой-то большой грузовик или что-то в этом духе.

- Когда вы написали эту мелодию, вы ощутили, что цель достигнута?

- Может это звучит патетически, но чувство мое было таково: о’кей, теперь можно и умереть. Как будто гора с плеч. Такие мелодии занимают много времени: они растут понемногу, даже когда ты этого не замечаешь.

- Вы довольны звучанием гитары на вашем новом альбоме?

Ibanez Pat Metheny

- В общем, да. Мне пришлось играть во время этой записи на гитаре «Ibanez» модели «Pat Metheny»? а не на моей любимой 175-ой модели, так как она была в ремонте. Я хотел записаться. Пока был в хорошей концертной форме. Даже если я не играю два или три дня, то теряю скорость реакции.

- Как вы думаете, эта новая пластинка действительно похожа на «Bright Size Life»?

- В какой-то мере. Я значительно лучше себя чувствую себя как музыкант сейчас, чем тогда, и это сказалось. Кроме того, в «Bright Size Life» гораздо больше композиции, чем в этой записи. На этой пластинке меня не интересовало, моя ли это тема или чья-то ещё. Главное было взаимодействие между музыкантами. Именно это сделало запись такой интересной. Солировал я и Дейв, но даже в это время мы играли под аккомпанемент друг друга, а Рэй играл все время без остановки. В этой записи взаимодействие сыграло большую роль, чем в любых других записях, в которых я участвовал. Я думал, что мы назовем пластинку «FearLess Conversation» (Откровенный разговор), потому что именно так она и звучит. Дэйв и Рой играли очень много и всегда по делу. С Чарли и Билли, которые к игре относились более менее просто, приходилось играть на пределе. Но Рой и Дэйв были всегда рядом. Они не просто играли свои партии, у них всегда было что сказать о том, что ты играешь. Это действительно слушается как разговор, все происходило очень естественно.

- Ощущали ли вы нечто подобное, когда играли с Джеком де Джоннетом?

- Да. Для меня Джек, Тони Уильямс и большинство других известных барабанщиков являются последователями  Роя Хэйнса. Также как я, Скофилд, Гудрик, Аберкромби – являемся последователями Джимма Холлса. Рой прекрасно звучит на этой пластинке, просто фантастически. Это так музыкально и энергично, что совсем не мешает другим. Работая с Роем, ощущаешь то же, что при работе с Орнеттом или Сонни Ролинзом. Чувствуется, что играешь с мастером, одной из основных фигур, влияющих на развитие этой музыки. Рой работает на очень высоком уровне. Только вдумайтесь: этот парень играл с Чарли Паркером, причем немало. Только одно это! Все, что я могу сказать: игра с Роем – величайшая честь и величайшее ощущение, которое я испытывал как музыкант. Я играл со многими великими музыкантами, но когда играешь с тем, кто в одиночку изменил музыкальное течение… Рою я отвожу особое место в своем понимании истории развития джаза. Он обладает способностью так сохранять свежесть, как никто другой.

- Первое, что пришло мне в голову, когда вы упомянули этих парней – это знаменитое трио Чика Кореа с Роем и Мирославом Витоушем, а затем с Дэйвом и Барри Альтшулем. В этой записи можно найти что-то от каждого из них.

- Это верно. Кое-кто отметил, что она похожа на гитарную версию пластинки Чика «Now He Sings, Now He Sobs». Должен признать, что это один из моих самых любимых альбомов, который сильно повлиял на меня, в основном благодаря Рою. Есть ещё одна пластинка с участием Роя  «Reaching Forth», записанная Маккоем Тайнером, над которой я провел много часов, слушая только то, что делает Рой. Я всегда много черпал у него. Дэйв очень здорово тянет назад. Он все время смещает доли, но суть в том, что мы втроем всегда точно знаем, когда будет «раз». Я уверен, что большинство людей, послушав эту запись, скажут: эти ребята играют просто свободно. Но мы всегда играем в пределах формы. Единственная вещь на пластинке, в которой нет формы, эта пьеса Орнетта.

- Но там все время присутствует пульсация.

Пульсация присутствует везде. Даже там, где идет игра вокруг неё.

- Да, определенно. Как я уже сказал, первые ноты, которые мы уже записали, были первым дублем «Solar», который и оказался на пластинке. Существует определенное взаимопонимание между музыкантами, которое либо есть, либо его нет; и мне кажется, в этом трио мы могли сделать все что угодно и когда угодно, как в хорошем разговоре, который может пойти в любом направлении.

- Теперь, после того как запись сделана, стала ли она тем, чего вы долго хотели? Что вы думаете о конечном результате?

- Можно наверное сказать, что я восхищен. Ужасно думать, что мы потратили столько времени на предыдущие пластинки, а теперь все было сделано за один день. Я выпустил 51 пластинку, и 15 лет выступаю на сцене, но впервые я под собственным именем записал стандарты, музыку, которую играю дольше любой другой . Многие думают, что это лучшее, что я сделал, поэтому я рад, что перешагнул этот барьер. Не скажу, что меня что0либо останавливало, но этого я прежде не делал. Это служит хорошим примером моего звучания в жанре на данный момент.  По правде говоря, я не слышал ни одной записи гитарного трио, которое звучало подобным образом.

- Какие из ваших предположений относительно этой записи оправдались?

- Я должен сказать – многие; все получилось значительно  лучше, чем я ожидал. Нужно было привыкнуть к чистому звуку. Я привык играть много сложных аккордов и привык к строгим аранжировкам; моя первая реакция после прослушивания записи после 7 или 8 месяцев гастролей группы – ощущение пустоты звука. С другой стороны, пространство заполнено совсем другими вещами.

- Вы отметили какие то новые вещи и что-то касающееся гитары. Услышим ли мы что-нибудь на этой записи?

«Letter From Home» 2006 Pat Metheny

- Определенно. С точки зрения игры на гитаре, эта пластинка и «Letter From Home» включают в себя прекрасные примеры материала, над которым я работал и от которого отказывался на всех предыдущих альбомах. Что касается звукоизвлечения, того как должна звучать каждая нота, то можно сказать: очень немногие гитаристы заботятся об этом. Для меня существует много разных способов взять каждую ноту, и я думаю, что представлено на этой записи и на последней пластинке группы. Кроме того, с точки зрения игры на ударных – это настоящее проникновение в ритм-секцию «модерновым», постколтрейновским способом. Я люблю за это обе пластинки – это говорит человек, который ненавидит все, что делает.

 - Что я могу услышать на двух пластинках группы, так это раскованная уверенность и основательность ваших соло, следующих за идеей с ясным чувством мелодии. Этим моментом сильны все мои любимые музыканты. Я всегда заботился об этом и стараюсь играть именно так; и положительная сторона взросления заключается в том, что начинаешь лучше понимать такие вещи, обретаешь над ними контроль.

- Когда выйдет ваша новая пластинка?

- Надеюсь, что в мае или июне. Нам осталось немного её отредактировать; я подумаю над названиями, это будет мучительно.

- Вы удивили сами себя на этот раз?

- Да, я Был очень  удивлен, когда прослушал её, просто потому, что я не воспринимал её так серьезно. Это было своего рода развлечение, и я не слушал запись целую неделю после того, как мы её записали. Джим Голдстейн, помогавший нам, постоянно звонил мне  говорил: «Ты должен послушать этот материал».

- Вы не слушали его по какой-то определенной причине?

- Да. Я боялся его слушать. Дэйв и Рой звучали хорошо, и когда я прослушал все, то подумал: «Здорово». В основном все хорошо, а в некоторых местах даже СЕРЬЕЗНО, как на «Law Years». Я уже прорыв в другое пространство.

Andy Aledort 200 13 августа 2019 года
Рейтинг: 4/5 - 1 голосов

Другие интересные статьи


«Reghin Romania» 12-string Acoustic Guitar

«Reghin Romania» 12-string Acoustic Guitar

«Reghin Romania» – именно такое словосочетание было написано красными буквами на жёлтом наполовину оборванном листке внутри 12-струнной любопытной гитары. Она досталась мне в далёком 2000 году и была сильно потрёпана временем: треснутая верхняя дека, отсутствие двух колков и т.п.

Read More

Электронная нагрузка с регулировкой тока до 8 А / 200 ватт

Электронная нагрузка с регулировкой тока до 8 А / 200 ватт

Как сделать электронную нагрузку своими руками на микросхеме LM358 и транзисторах КТ818. Описание схемы и сборка готового устройства в корпусе из-под компьютерного блока питания. Зачастую с проблемой поиска нужной нагрузки сталкиваются те радиолюбители, которые изучают силовую электронику.

Read More

Топ-10 культовых гитарных усилителей

Топ-10 культовых гитарных усилителей

Один гитарный усилитель сложно назвать лучше другого. Однако, намного проще сделать вывод о том или ином аппарате, в какой мере он является классическим или культовым. В конце концов, у нас было целых 70 лет, чтобы слушать, оценивать звук и решать, какие модели занимают особое место в истории усилителей.

Read More